Политика и культура

Поговорим об «антифашизме»

Мы хотим, чтобы наконец-то в Украине, Беларуси наступил мир. Но когда мы становимся интеллигентными, когда мы становимся хорошими, когда мы становимся воспитанными, то враг, эта вселенская гопота, эти суки, бляди думают, что мы сцым и начинается беспредел.

Сергей Михалок

Несмотря на вроде бы очевидную принадлежность антифашистского движения к левому политическому спектру, в последнее время на постсоветском пространстве эту очевидность ставят под вопрос сами «антифашисты».

Интервью бывшего фаната Киевского «Арсенала», который, по его собственным словам, по прежнему остался «антирасистом», но сменил при этом анархические взгляды на консервативно-националистические, немецкая статья, критически рассматривающая деятельность таких культовых для антифашисткой сцены музыкальных групп как What We Feel, Moscow Death Brigade (обе группы уже опубликовали ответ, в котором разъясняют свою позицию — прим.ред.) 2102 и пресловутые фото- и видеоматериалы группы Brutto (состоящей помимо привыкшего к скандалам Сергея Михалка также из известных минских «антифашистов»), выступающей в поддержку украинских правых радикалов, требуют детального обсуждения.

Белорусское же медиа-пространство молчит. Отдельные группы Вконтакте пестрят заявлениями, однако сколько-нибудь содержательного анализа нынешней ситуации в антифашистском движении пока что не последовало ни от мэйнстримных «нацдемовских» изданий, ни от немногочисленных левых ресурсов.

Ёбні фашысцкай гадзіне у рыла

Не секрет, что большинство постсоветских «антифашистов» связаны с субкультурными тусовками. В Беларуси первопроходцами стали гродненские контркультурщики. Немалую роль сыграла близость Польши – уже в 1980-х там существовала сильная панковская сцена, изобиловавшая многочисленными анархо-группами (Dezerter, Post regiment, Wlochaty), позднее трансформировавшаяся в полноценное молодежное движение, в идейном плане опирающееся на либертарный анархизм.

Появление первых польских сквотов, существование андеграундной прессы (от музыкального GARAŻ до политизированной Mać Pariadka) не могло не заинтересовать тянущуюся к «цивилизованному» миру модную гродненскую молодежь.

Нельзя сказать, что в Минске не появлялось подобных проектов, но именно гродненцы из Deviation снискали себе славу наиболее «культовой» антифашисткой группы Беларуси.

Отчасти, дело в том, что Deviation не брезговала заигрывать с модным в 90-х «адраджэнчэскім» национализмом (тексты на белорусском языке и мотивы «национального угнетения» – неотъемлемый элемент их творчества). Это дало им возможность участвовать в нацыянальна-сьвядомай музыкальной индустрии, сыграв на фестивале Басовище и выпустив кое-какие записи на БМА.

Стоит заметить, что позже Deviation прекратили свое сотрудничество с лейблом, из-за выхода на БМА дисков ультра-правых групп, наподобие оршанской Apraxia, и даже проиграли секспистоловскую «EMI» как «БМА». Едва ли можно ожидать такого поступка от сегодняшнего Михалка.

Если вслушаться в тексты Deviation того времени, мы столкнемся со столь любимой «антифашистами» темой насилия:

– “Мне ўсе роўна хто ты, беларус ці жыд, мне абыякава хто ты, араб ці негр, прыпомні як раней гэта была, ёбні фашысцкай гадзіне ў рыла”.

Человек, совершенно не понимающий белорусский язык вполне может услышать в Deviation RAC-группу (Rock against communism – ультраправое музыкальное движение, с подчеркнуто агрессивной музыкой и мотивами «национального освобождения» в текстах). Это, как будто вошло в традицию – тех же Brutto тоже легко можно принять за группу для ультраправых.

Однако дискурс 90-х не позволял Deviation находиться где-то около «Белого легиона». Несмотря на общую с ними тематику «национальной свободы», среди антифашистов эта свобода понималась как свобода не только «национальная», но и «народная» (в некоторых текстах можно найти аллюзии на субкоманданте Маркоса), поэтому, ультраправые оставались для них таким же противником, как и режим Лукашенко.

Интересно проследить эволюцию Deviation и прочих «культовых» групп 90-х до настоящего времени. Если первые находятся в летаргическом сне, то, к примеру, вокалист также достаточно национально ориентированной, но уже минской группы «Правакацыя» теперь никто иной, как писатель Альгерд Бахарэвич, не раз признававшийся что «хворы на Беларушчыну» (впрочем, внутри национализма Бахаревич иной раз позволяет себе идти не в ногу — прим.ред.).

Но наибольший интерес представляют участники дружественной Deviation группы «Кальян» из того же Гродно 90-х. Ныне на ее обломках существуют два коллектива – «Dzeciuki» (Дзецюкі) и «Людзі на балоце». Они уже не просто выступают за около-левое «народное освобождение», но не гнушаются использовать в своем творчестве антибольшевизм, бело-красно-белые флаги и даже симпатии к Булак-Булаховичу.

Гастролируя по Польше и презентуя клипы на Белсате, эти группы очень удачно вписываются в «нацдемовский» дискурс, где симпатии к Пилсудскому и антисоветская риторика вполне позволяют оставаться «антифашистом».

Свобода, равенство и коктейли Молотова

Было бы глупо говорить о белорусском антифашизме, концентрируясь лишь на субкульутрах и обходя стороной более политические его воплощения, тем более что эти воплощения привели к тюремным срокам для конкретных людей. Речь идет о организации «Революционное действие», преемнице «Автономного действия – Беларусь», в какой-то степени выросшей из субкультуры панк-рока и переросшей её.

Такая эволюция характерна для стран Запада, где уже самые первые панк-рок группы стоящие на либертарных позициях стимулировали появление политических движений, а порой и сами становились такими движениями (вспомнить хотя бы Crass). Похожим образом, «Революционное действие» пытается представить себя серьезным политическим течением, с собственной политической платформой, реализующейся через конкретные политические действия. Попробуем взглянуть на эту теорию и практику подробнее.

b9d27bc5e6f5С точки зрения неанархистских левых движений, теория современных либертариев иной раз выглядит абстракцией, довольно далекой от современности и не обремененной серьезными философскими обоснованиями. Бакунин и Кропоткин конечно сыграли свою роль в становлении левого дискурса, но опираться только на них в нынешних условиях явно недостаточно.

Теория же белорусского анархизма слабо работает даже с текстами своих современников (сколь бы странными с позиции «не-анархизма» нам не казались работы Боба Блэка или Хоакима Бэя), ограничиваясь лишь своими собственными размышлениями на темы современного общества.

Размышления же эти, к тому же, часто игнорируют «неанархистский» левый дискурс. К примеру, рассуждая на страницах самиздат-журнала под рисковым названием «Свобода или смерть» о «системе образования и подавления личности» автор как будто и не догадывается сколь полно эти проблемы были рассмотрены Грамши и Альтюссером более полувека тому через призму марксизма.

Может показаться, что мы предъявляем слишком много претензий к анархистам, сосредотачиваясь на их относительно слабой теоретической базе, но эта теоретическая слабость в итоге выливается в очень спорные действия на практике.

Эти действия известны всем, кто интересуется белорусской политической жизнью – речь идет о прокатившейся в 2009-2010 годах волне акций прямого действия, увенчавшемся атакой на российское посольство. Не поддерживаем методы задержания и ведения дела властями в отношении посаженных анархистов, но сам способ «политической борьбы» кажется сомнительным – кинув коктейль Молотова в казино или посольство едва ли можно приблизить «всеобщую революцию».

А репрессии, обрушившиеся после этого на все анархистское движение (постоянное присутствие спецслужб на инициативах «Еда вместо бомб», облавы на концертах, обыски и допросы) фактически парализовали само анархистское движение.

В настоящее время, выражаясь языком Александра Тарасова, «Революционное действие» состоит из трех с половиной индивидуумов, вся деятельность которых заключается в распространении листовок сомнительного содержания (теоретический уровень которых остался на том же уровне «системы образования и подавления личности») и гордых акций в поддержку политзаключенных.

Получилось, что анархисты этим шагом крайне осложнили деятельность своего движения. Если «Революционное действие» в самом деле считает бросание коктейля Молотова в казино в центре Минска важным политическим актом, то предусмотреть возможные последствия такого действия в нашем политическом поле (а реакция власти довольно предсказуема), белорусский анархизм обязан. Иначе эти последствия могут оказаться самоубийственными.

В общем-то они такими и оказались.

Сила, воля есть у нас, МТЗ — рабочий класс

Наиболее мощной в физическом плане силой среди белорусского «антифашистского движения» выглядит фанатская группировка клуба «МТЗ-РИПО», ныне переименованного в «Партизан». Однако, стоит задуматься, чем вообще занимаются фанатские группировки, как и почему они появились.

На постсоветском пространстве организованные фанатские группировки возникли еще на заре 1990-х как опять же, своеобразная калька с Запада, где каждый уважающий себя клуб имеет фанатов, готовых не просто поддерживать клуб во время игры, но и после нее (то есть банально драться с представителями других клубов).

Насилие всегда было неотъемлемой частью футбольного фанатизма, в 1990-х же на такое насилие могли быть способны только представители откровенно «правых» движений, хотя по большому счету это были маргинальные группировки «скинхедов», не шибко задумавшихся над политической ситуаций, но всегда готовых подраться с «черножопыми».

Но, к середине нулевых на территории Беларуси уже было достаточно серьезное «антифашистское» движение, которое пыталось выразить себя в новых сферах деятельности.

Такой новой сферой и стало образование фанатской группировки МТЗ-РИПО, которое также стало калькой с успешных западных левых фанатских группировок, таких как «Санкт-Паули» или «Селтик».

Сам клуб в это время был «свободен» (то есть у него не было четко выраженных фанатов, а его название апеллировало к пролетариату, что казалось достаточно почетным для антифашистского движения). Сходу были придуманы речевки и начались регулярные стычки с представителями других группировок, которые не любили «антифашистов».

Становление движения происходило несколько лет, но уже к году 2009 на фанатском секторе МТЗ присутствовало внушительное для Беларуси количество человек, а в бою были повержены представители самой грозной в Беларуси фанатской «фирмы» – минского Динамо.

Однако, в среде «антифашистов» слава фанатов МТЗ не всегда была сопряжена с популяризацией антифашизма, но и сопровождалась обвинениями в отсутствии саморефлексии и культе насилия. Удивляться здесь нечему – футбольный фанатизм, как уже говорилось, немыслим без насилия, а даже основан на нем.

Сложно себе представить футбольного хулигана, проводящего дни напролет в спортзале, а вечером штудирующего левую критику. Гораздо проще вспомнить поговорку о том, что разница между «левым» и «правым» скинхедом заключается в трех бутылках пива.

К настоящему моменту в белорусском медиа-дискурсе произошел очень значительный поворот, который отразился на «антифашистском» движении в целом и на фанатах «МТЗ-РИПО» в частности.

В отсутствие серьезной теоретической подоплеки, это движение стало воспроизводить в своей деятельности доминирующий медиа-дискурс, который сейчас откровенно симпатизирует национализму и в то же время создает образ врага то в «коммунизме», то в «российском империализме», то в двух этих химерах одновременно.

Белорусский медиа-дискурс достаточно уникален – если белорусская «реальная повседневность» полностью контролируется властью, то информацию, несмотря на возмущенные заявления об отсутствии «свободы слова», подавляющее большинство жителей Минска и крупных городов черпает из «негосударственных источников». Негосударственные же источники более чем благосклонно представляют национализм, и в то же самое время откровенно демонизируют все, что связано с «коммунизмом».

Это сыграло свою роль в формировании сознания среднего городского жителя, который часто питает симпатии к национализму, отождествлению его с «демократией». Фанаты МТЗ также стали использовать в своей деятельности «маркеры» национализма, такие как бело-красно-белый флаг, «Пагоня», и сам белорусский язык (который, мы все-таки должны признать, – на данный момент является одним из таких маркеров).

«Воины света» против «вселенской гопоты»

К этому повальному увлечению национализмом можно было бы относиться спокойно, однако события на Украине показали, что футбольные фанаты, готовые к насилию и умеющие его использовать, могут стать ударной силой любого переворота.

Причем силой, не являющейся полноценным субъектом – реализующей не свои собственные цели, а воплощающей в жизнь тот самый «доминирующий» дискурс.

На примере Украины мы увидели как за почти четверть века насаждения дискурса «национального освобождения» довольно широкие массы населения осуществляют государственный переворот под популистскими лозунгами, после которого само Украинское государство оказывается на грани выживания.

Показательна роль «антифашистского» фанатского движения Киевского клуба «Арсенал», актив которого официально поддержал не только сам Майдан, но и войну в собственной стране, оправдывая её необходимостью противостоять «российскому империализму».

Существует гигантское количество левых текстов, написанных в последнее время, в которых заметны симпатии к той или иной воющей стороне, но солидарных в том, что война должна быть остановлена. В то же время эволюция фанатов «Арсенала» наглядно показала, что «антифашизм» уже может быть совсем не левым.

Это заставляет задуматься – а в чем тогда смысл такого «антифашизма»? Может ли этот термин исчерпывающе охарактеризовать взгляды человека, называющего себя антифашистом? Или перед нами какой-то устаревший концепт, не работающий в настоящее время?

Дискуссии, разгоревшиеся вокруг известной фотографии группы Brutto, заставляют задуматься, а что понимают под «антифашизмом» сами её участники? Ведь эта группа, помимо Сергея Михалка, политические взгляды которого всегда находятся за пределами его действий, состоит и из известных деятелей Минского антифашистского движения.

На самом деле, Brutto, работая на территории все того же «национально-ориентированного» медиа-дискурса, изначально опирались на образ «благородных воинов света», которые, как полагается, «за все хорошее, против всего плохого», хорошим тут, конечно же является «нация» (в лице Украины, Беларуси и т.д), а плохим – «российский империализм».

И Михалок сотоварищи, как субъекты музыкальной индустрии, вход которым на рынки Беларуси и России оказался закрыт по политическим причинам, были вынуждены ориентироваться исключительно на Украинскую и Европейскую публику.

Скандальная фотография показала нам, что ультра-правые группировки на сегодняшний день контролируют культурное пространство Украины, и эта фотография или любые другие сведения о сотрудничестве Brutto с ультраправыми рано или поздно увидели бы свет.

Невозможно гастролировать по всей Украине, играть музыку с «антибольшевистскими» текстами, агитируя при этом «за Европейскую свободу», не заинтересовав при этом ультра-правых и не пойдя на сотрудничество с ними.

Отказаться от такого сотрудничества значило бы потерять львиную долю своего рынка. Да и, в конце концов, сами песни Brutto как нельзя лучше продолжают риторику «антифашизма», сопряженного с околофутбольным насилием – «мы хорошие, они плохие». Только в данном случае выбор предстояло сделать на виду у журналистов и публики. И Brutto этот выбор сделали.

Не будем обвинять парней из группы, занимавшихся до Brutto «уличным антифашизмом», — они просто воспроизвели всю привычную риторическую схему, срабатывавшую много лет.

Однако, не может не беспокоить появление в современной Беларуси какого-то скрытого «национал-анархистского» движения, которое идеологически основано на все тех же мантрах о «москалях», цитатах из Бакунина и самоощущении себя как «воинов добра».

В преддверии президентских выборов очень важно, чтобы такие силы, напичканные упомянутым «национально-демократическим» дискурсом, не попробовали воспроизвести Украинские события – белорусская власть и так применяет силу с избыточностью средневекового суверена, а после Украинских событий степень паранойи возрастет в разы (что мы можем видеть уже сейчас по показательным разгонам «футбольных хулиганов»).

В результате каждый получит не то, чего хотел. Хулиганы – сроки, а власть – очередную порцию санкций.

Однако, Беларусь не Украина и «МТЗ» не «Арсенал» — имея более тесные контакты с теми же «москалями» минские «антифашисты» едва ли способны впитать «антиимперскую» паранойю на том же уровне, что и «антифашисты» украинские.

Наверно, не стоит придавать слишком большое значение якобы имевшим место угрозам минских «антифашистов» в адрес людей, которые предположительно показали кадры с Brutto в Германии, после чего немецкие концерты группы были отменены – здесь слишком много домыслов и предположений.

Важно то, что до настоящих событий «антифашизм» (в лице и панк-хардкор сцены, и фан-движения и даже «Революционого действия») практически не знал как реагировать на украинские события – по этому поводу не было никаких толковых дискуссий (имело место быть одно заявление, авторы которого эффектно отреклись и от «имперского шовинизма» и от «национализма»), но фотография Brutto всколыхнула это пространство.

Остается надеяться, что рефлексия по этому поводу спровоцирует работу антифашистского движения над самим собой, и оно сможет, пусть не в полном составе, но оформиться из уличной субкультуры в более теоретически насыщенное, а значит, возможно, уже и «левое» движение.

Гнилой Кижек